01:48 

Для Мора Мерридука

Константина
Утка Апокалипсиса.
У нее много браслетов: деревянные четки, фенечки, сплетенные из разноцветных ниток, стеклянные бусины и медные наручи.
Браслеты обнимают тонкие смуглые запястья, и когда я смотрю на ее руки, мне чудится, что еще чуть-чуть, и они сломается под тяжестью многочисленных украшений.

Однажды вечером она садится рядом и начинает снимать браслеты один за другим: щелкают застежки, развязываются нитки, соскальзывают цветные бусины. Когда она заканчивает, на столе расстилается сокровищница из сказки про Алладина, а руки ее становятся легкими, словно крылья птицы.

- Выбирай, - кивает она.

Я долго перебираю ее украшения, пока в руку сам не проскальзывает браслет, набранный из деревянных бусин. Они твердые и теплые и пахнут пыльно и горько, совсем не деревом.

- Этот?

Киваю.

Она разрезает нитку и бусины со стуком рассыпаются по столу. Тонкими длинными пальцами она перебирает их, выстраивая в ряд, а я считаю: раз, два, пять... Двадцать один.

- Смотри, - она показывает на бусины, - видишь?
Я приглядываюсь внимательнее, и понимаю, что все бусины разные, и на них тонкими-тонкими, почти прозрачными красками кто-то нанес странные, причудливые рисунки, которые не повторяют один другой.

- Это история одного человека, - улыбается она, - или, может, целого мира.

Делает глубокий вдох и начинает рассказ.

... В первый год было только небо. Кроме неба не было ничего: ни земли, ни гор, ни ветра, ни даже облаков. Только голая и безграничная синева, в которой плыло ослепительное солнце.
Время шло, и небо, постепенно, мало-помалу, начало твердеть, и скоро часть его опустилась вниз, превращаясь в землю.
Время шло, и облик этой земли менялся: вырастали леса, где из темноты смотрели красными глазами кровожадные детские страхи, а на светлых полянах распускались цветы и звенел детский же смех. Высокие горы поднимались почти до самой небесной тверди, вырастая с каждым днем, и в недрах их таились воспоминания, заключенные в драгоценные камни. Текли полноводные реки, и несли с собой мысли, сомнения, планы, и вливались в безграничное море, которое баюкало землю в своих ладонях и сливалось с небом.
Небо же больше не было пустым: вольный ветер гнал облака, которые были такими же легкими, как и любые мечты. Ветер строил из облаков замки, превращая их в птиц. Птицы оборачивались драконами, драконы снимали клоунские колпаки и кланялись до земли, улыбаясь хитро, как Чеширский Кот, а Чеширский Кот таял, оставляя после себя только дым, которому ветер снова придавал хрупкую и недолговечную форму грезы.

Она с шорохом катает бусины по столу, и я вижу: птиц и горы, красноглазых чудовищ и реки, которые нарисованы бледными чернилами на гладкой поверхности дерева.

- Полноправным хозяином этого места был мальчик с удивительной улыбкой.
Этот мир рос внутри него, ширился, тянулся вверх - вместе со своим творцом. Иногда этот мир можно было увидеть в глазах или в улыбке мальчика, прочитать в жестах, звуках голоса. Во снах.
Мальчик бродил по своему миру, который стелился под ноги бесконечными пыльными дорогами, обрушивался на него дождем, снегом и звездопадами, менялся, словно калейдоскоп. Мальчик в этом мире был бродягой, поэтом и воином, волшебником, рыцарем и крестьянином, лисом, драконом, волком. В каждом озере и в каждой травинке был он, и каждый камешек и любое облако были им.
Кроме мальчика в этом мире больше не было людей. Зато в его мире жили призраки - отражения тех, с кем он встречался, когда смотрел за пределы самого себя.
Одни из призраков были словно тяжелые тени, и мальчик хмурился, встречая их. Другие казались многоцветными фантомами, и смешили, гримасничая и кривляясь. Третьи были печальны, четвертые почти прозрачны, до иных можно было дотронуться и ощутить тепло. Им мальчик радовался больше всех.

Она останавливается на миг, переводя дыхание. Бусины в ее руках бледнеют и светлеют, почти исчезая.

- Шло время. Мальчик рос и мир его рос вместе с ним, но больше в нем не вырастали горы и не поднимались из воды острова.
Зато мальчик возводил города из кубиков и стекла, и в высоких башнях ждали книги, воплощавшие все его фантазии, и зеркала, где отражалось его будущее, а в запертых сундуках пылились секреты и тайны, нашептанные ночью.
Мальчик - хоть он не был уже ребенком, - бродил по бесконечным переходам собственного замка сомнений, гулял по сонным улицам городов, которые мечтал увидеть, долгие часы проводил в парках, где из теней на него смотрели его собственные сны.
Жители его городов были все те же призраки, и, каждый раз встречая знакомое лицо, мальчик улыбался и приветливо кивал. Где-то там, в домах, сложенных из разноцветных кубиков, жили его любимая и родители, друзья и приятели, и совершеннейшие незнакомцы. Всем им он был рад, даже врагам и недругам, которые скользили, словно тени, на самой окраине его мира.

... Последняя, двадцать первая, бусина становится белее снега.

- И это все? - Я с трудом просыпаюсь из долгого сна, который она рассказывает.

- Ты выбрала историю, которая еще не окончена. Видишь, тут только двадцать две бусины? У него все еще впереди.

- Я считала. Двадцать одна.

- Сегодня у него день рождения. Так что теперь двадцать две. Только последняя совсем еще пустая, видишь?

Она достает из ниоткуда бусину, неизменным жестом фокусника, и протягивает мне. Дерево гладкое и темное, и еще ни одной чернильной черточки не нанесено временем.

- Значит, эта история без конца.

- У всякой истории есть финал. Хочешь знать, чем закончится эта?

- Мммм?

- Когда-нибудь, этот мальчик выйдет за пределы своего мира, и придет ко мне, и тогда я отдам ему длинное-длинное ожерелье. А потом мальчик отправится бродить по чужим историям, оставляя за собой след из бусин, которые прорастут волшебством, словно звездное семя.

Я улыбаюсь.

- Звучит весело.

Она собирает свой браслет заново, надевая на нитку двадцать две бусины, которые снова обретают цвет.
Я поднимаюсь - пора домой, в свое собственное царство снов, - и пока иду к двери, думаю о том, что если бы я умела, то поздравила бы этого мальчика с днем рождения. Но все, что я умею - слушать истории, и просить ее передавать за меня привет.
Она поднимает взгляд от стола и на прощание говорит:
- Когда он придет ко мне, непременно передам.

@темы: K.A., Заказы, Сказочник

URL
   

Коробка из-под обуви

главная