Константина
Утка Апокалипсиса.
Одному из них снится лисица.
Он сидит на полу, перед незажженной длинной свечой, слушает, как лисица бродит в темноте, шурша по полу длинным пышным хвостом и страницами старых книг.
Он закрывает глаза, и сквозь сомкнутые веки видит: ее глаза горят красным, жадным огнем. Лиса беззвучно тявкает, высовывая длинный красный язык, шевелит подранным ухом, поворачивая голову, и он замечает, что хвост у нее гладкий, как у крысы.
Он открывает глаза - и наталкивается на темноту. Руки касается мягкая шерсть.
Он боится, но все равно зажигает свечу: в тусклом, дрожащем свете он видит сначала пышный рыжий хвост. Потом замечает, что лисица сидит на груде истерзанных книг: погрызенные переплеты, порванные страницы. На узкой лисьей морде кровь, к лапам прилипли кусочки бумаги.
Она улыбается широкой, торжествующей улыбкой, скаля острые мелкие зубы.
Он задувает свечу за мгновение до того, как лиса бросается на него, метя в горло.

У другого Созвезде Пса сбежало со страниц астрономической карты, когда он пытался листать атлас со скуки: стоило раскрыть книгу, как Пес тут же соскочил на пол.
Он поспешно захлопнул книгу, наваливаясь всем весом на обложку: другие созвездия тоже рвались наружу; пока он боролся с книгой, удерживая созвездия Ворона и Лжеца внутри, Пес устроил бардак. Ветер, ворвавшийся в окно, гонял по полу клочки книг; столы были перевернуты, стулья жалобно качались на погрызенных ножках; опасно кренилась задетая книжнвя полка.
Он попытался ухватить созвездие за хвост, пока Пес увлеченно лакал из пролитой чернильницы. Хвост ускользнул из рук, Пес обернулся.
Ему стало страшно: круглые звериные глаза горели синим; в них плескалось безумие и веселье.
Он попятился к двери.
Пес зарычал и прыгнул, распахнув черную злую пасть.
... Раскрытый астрономический атлас шелестел пустыми страницами.
Пес облизывал окровавленную морду.

Когда она раскладывает книги, то замечает, что с полки исчезло иллюстрированное издание "Путешествий на Восток"
Она отставляет стопку учебников в сторону, принимается искать "Путешествия": на других полках, на столах, на стойке, под стойкой, под столами. Наконец, она находит книгу в дальнем углу, замечая корешок под полкой; от возмущения она даже не может кричать: какие-то варвары растерзали редкий экземпляр, подрав обложку и замарав страницы чем-то красным.
Сжимая от злости зубы, она поворачивается, чтобы идти обратно, но краем глаза замечает блеск. С верхней полки на нее смотрит маленькая обезъянка.
Она пытается согнать животное вниз, недоумевая, откуда здесь взялся золотой тарминец, - не из зоопарка же сбежал? Но обезъянка только дразнится, прыгая по полкам, насмехается и корчит рожи.
Ей, наконец, надоедает размахивать руками, словно ветряной мельнице, и, не выдержав, она запускает в тарминца "Путешествиями на Восток" - все равно книга безнадежно испорчена. Обезъяна прекращает кричать, замирает, и смотрит неожиданно внимательным, злым взглядом.
Помимо воли она пятится назад и вспоминает, что у тарминцев очень крепкие челюсти и острые зубы. И они способны прокусить ими даже толстую деревянную палку.
Глаза тарминца горят желтым.
Она поворачивается и бежит, и поэтому не успевает увидеть, как обезъяна прыгает с полки, чтобы приземлиться прямо ей на спину.
Человеческая плоть мягче дерева.
Обезъянка скалит красные клыки. Шелестят страницами осиротевшие "Путешествия на Восток"

@темы: K.A., Сказочник