Константина
Утка Апокалипсиса.
Давным-давно, когда жили еще в великой Китайской Империи драконы, когда правили на севере в своих костяных дворцах великаны, а дикие племена юга поклонялись демонам… Давным-давно стояла на берегу моря безымянная рыбацкая деревня. Была она бедной, и грязной, и люди, жившие в ней, почти все были некрасивые и угрюмые.
Но жил в этой деревне юноша по имени Тамулин. И был он среди неприветливых и серых людей словно солнце. Чистейшим золотом блестели волосы его, и глаза искрились, подобно двум сапфирам, из тех, что добывают в темных глубинах холодных морей на самом краю света. Тело его напоминало статую бронзового бога; но был юноша легок, легче ветра, и гибок как ива. Он был красив и весел, молод и добр, и все любили его.
Каждый рассвет выходил Тамулин в море, в серых сумерках, еще до того, как погаснет последняя звезда. Лодку его качал ветер, и плыл юноша на восток, под бледнеющими звездами, по синеющим волнам, к небу, что облачалось в розовые и персиковые шелка. Тамулин кидал сети в темную зеленую бездну и ловил рыбу, до самого заката, пока вода не окрашивалась кровью умирающего солнца.
Редко когда бывал у Тамулина богатый улов, но он не унывал, каждое утро выходил в море с песней. Пел он о волнах, о солнце, о ветре и небе, о скалах и песке. Голос его был столь прекрасен, что даже ундины – морские девы – приплывали, чтобы послушать его. Но солнце и день редко добры к волшебным существам, и морские девы не могли вынести солнечный свет. И поэтому слушали они Тамулина лишь до тех пор, пока не гасла последняя звезда на небосводе.
Случилось так, что одна из ундин влюбилась в Тамулина. Ночь за ночью первая она приплывала к его лодке и уплывала последней. Сердце ее, давно не бившееся в груди, жаждало любви рыбака, и жадность ундины заставляла ее приплывать к Тамулину все ближе и ближе. Она решила забрать его с собой в пучину, чтобы был он с ней навечно и всегда пел ей песни.
И однажды, когда Тамулин вышел в море, забросил в воду сети и приготовился ждать, легли на борт его лодки тонкие девичьи пальцы, показалась из воды маленькая голова с черными от воды волосами, облепившими юное белое лицо. Со страхом рассматривал рыбак прекрасную девушку: хрупкие острые плечи, круглый нежный подбородок, изящную линию шеи. Глаза девушки были зеленее весенних листьев, словно два драгоценнейших изумруда сверкали она на узком лице, губы ее были красными, словно плоды шиповника, а улыбка нежной и манящей.
- Кто ты? – спросил рыбак.
- Я дочь морского царя, и пришла к тебе, чтобы спросить: не пойдешь ли ты со мной в подводное царство?
Но Тамулин, знавший, что ушедшие в морскую пучину никогда не возвращаются, покачал головой. Нахмурила тонкие брови ундина:
- Почему? Ты бедный рыбак, у тебя нет надежды на лучшую жизнь, и никогда не будет. Но пойдем со мной в подводное царство, и ты будешь жить там как король. И я буду любить тебя вечно. Ты будешь счастлив.
- Нет, - отвечал Тамулин, - зачем же мне спускаться в холодную бездну, где нет ни солнца, ни звезд?
Рассмеялась тогда ундина:
- На дне морском покоятся сокровища, золото устилает его и сияет как тысячи солнц. Серебра из затонувших кораблей не счесть, и блестят они ярче чем звезды. Идем со мной!
Но Тамулин качал головой. С востока шел рассвет, и ундина, расстроенная и злая, перед тем как уплыть, сказала:
- Пусть сейчас ты и отказываешься, но рано или поздно ты будешь моим!
И устремилась в пучину, с черной злобой в сердце. Гордость ее была задета, потому как пришлось ей уговаривать простого смертного. Ведь забрать его в море без согласия означало лишь утопить рыбака, убить.
… С тех пор не выходил Тамулин рыбачить до рассвета, и ночью к морю не приближался. Это, конечно, сделало его беднее, ведь рыбы он приносил меньше, и однажды у него не хватило денег даже на лекаря, чтобы оплатить снадобья для больной матери. Знахарь последний раз дал ему в долг, и потребовал, чтобы юноша расплатился до конца недели.
На следующее утро, еще до рассвета, вышел Тамулин в море. Плеснула волна, и к лодке подплыла морская дева:
- Я ждала тебя, почему ты не приходил?
Промолчал рыбак.
- Что не так? Что случилось? – Допытывалась ундина.
И Тамулин, сам не зная зачем, рассказал ей о своей беде. Рассмеялась русалка, и сказала:
- Это не проблема. Спой мне, и я помогу тебе.
И запел тогда рыбак, и пел до рассвета, о том, как ветер треплет флаги на драконьей башне, как полосатые паруса несут корабли на юг, и луна рисует на море дорожки. Когда голос его охрип, морская дева сказала:
- Приплывай завтра, - и исчезла в море.
На следующую ночь приплыла она с рубиновым ожерельем. Камни были настолько большими, что сияли, как красные звезды. Обрадованный Тамулин принял подарок и отправился обратно, и расплатился с лекарем самым маленьким камнем из ожерелья – но этого хватило, чтобы матери его обеспечили самый лучший уход.
С тех пор уходил рыбак в море каждую ночь, и приносила ему русалка золото и драгоценности, за каждую песню, которую он ей пел. Стал Тамулин богат, но ни к чему ему было богатство, ведь тратить золото было не на что. Стал он потихоньку закапывать драгоценности за домом.
Каждую ночь предлагала русалка рыбаку уйти с ней в море, соблазняя рассказами о подводных чудесах: о ленивых кракенах, что больше любого дракона; о разноцветных рыбах, размером с остров; о дворце подводного царя, слепленного из кораллов и самоцветов; о стонах подводных пещер, там, куда солнце не доходит; о раковинах, которые прячут жемчужины размером с корабль, и об остовах кораблей, перевозивших несметные сокровища… Но Тамулин всегда отказывался, потому что ждали на берегу его мать и целый мир.
Шло время. Лето сменила осень, из-за штормов рыбак все реже выходил в море. Осень сменила зима, и мать Тамулина была похоронена в конце ее. Наступила весна, и юноша стал мало-помалу отправляться рыбачить. Все это время, что не видел он русалку, он надеялся, что она забыла его и не хочет больше, но он ошибся. В первую же ночь ундина снова приплыла к нему, вынырнула из черной воды.
- Я ждала тебя.
Ничего не ответил Тамулин, лишь запел тоскливо о небе и море.
... заслушалась ундина и поняла, что мертвое сердце ее наливается еще большим жаром желания обладать этим человеком. Протянула она белую руку и дотронулась до его руки. Пальцы ее были холодные и мокрые, но кожа оставалась нежнее лепестков вишни.
- Пойдем со мной. - Жарко прошептала русалка, но рыбак снова отказался и поплыл обратно.
Но всю ночь бредил он ее мягкими холодными руками и красными жадными губами.
Весну сменило знойное лето. Тамулин уходил в море все раньше и раньше, чтобы увидеться со своей ундиной. Улов его был беден, так как до рассвета он пел ей песни, а после того как она уплывала, не мог сосредоточиться ни на чем, кроме нее. Если раньше Тамулин был здоров телом и духом, то теперь он стал походить на тень себя прежнего: он сильно похудел, щеки его ввалились, глаза потускнели, и все чаще он вздыхал и устремлял взгляд куда-то в море. В деревне думали, что он тоскует по умершей матери, но на самом деле Тамулин думал о своей прекрасной русалке. Сердце его разрывалось: он хотел быть со своей возлюбленной ундиной, но и боялся навсегда сгинуть в подводном царстве.
Жила в Тамулином в деревне девушка. Была она не то чтобы красива – обаятельна. Со светлыми, как мед, волосами, добродушной улыбкой и ясными глазами, веселая и милая. Она была влюблена в рыбака и мечтала выйти за него замуж. Однажды, видя, как бледен и худ стал юноша, она пришла к нему в дом с рыбным пирогом.
Когда открыл Тамулин дверь, то девушка едва не отпрянула. Был он усталым и походил скорее на старика, чем на юношу двадцати лет отроду. Собрав всю свою смелость в кулак, Шиала улыбнулась рыбаку, предложила пирог, а потом добилась того, чтобы остаться на ночь. Но, когда, казалось бы, Тамулин готов был ответить на нежные поцелуи девушки, он неожиданно отстранился и велел ей идти прочь. В слезах выбежала Шиала из домика рыбака.
Вскоре она решила вернуться, чтобы просить прощения. Однако, придя к Тамулину, она обнаружила, что дом пуст. В смятении выбежала она, боясь, как бы не случилось ничего плохого, и со скалы увидела, как плывет тамулинова лодка в море. Это показалось Шиале странным: ни один рыбак не выйдет ночью на лов.
Наутро она пошла к Тамулину, чтобы выяснить, зачем он выходил на промысел ночью, но тот прогнал ее, посоветовав не совать нос не в свои дела. Тогда девушка решила сама выяснить, для чего рыбак уходит по ночам в море, и спряталась вечером в лодке под сетью. Заснула она и пробудилась лишь тогда, когда лодка уже плыла. Не было слышно ничего, кроме звона звезд, да плеска волн, да дыхания Тамулина, да стука ее собственного сердца.
Неожиданно Тамулин запел:
- Дева, дева из подводных глубин,
Приди ко мне, приплыви ко мне!
Послушай, как сладко поет Тамулин,
Плыви-ка к лодке скорей!
Плеснула волна, послышался юный и нежный голос:
- Ты ли звал меня, любимый?
А Тамулин не ответил, только запел. Шиала не знала этой песни и, завороженная, слушала, как рыбак поет морской деве о драконах в далеком Китае, тех, что хранят в своих дворцах на небе свитки с мудростью тысяч лет и бесценные сокровища. О герое, что ради любви юной принцессы пустился в путь до самых небес и отнял у старого дракона эликсир бессмертия. Как предали его брат и сестра, убили и оставили его тело на растерзание диким зверям. Как явился молодой дракон, и оживил юношу, и отнес во дворец, где его брат собирался жениться на прекрасной дочери китайского императора, и как помешал этому браку герой, и как восстановил он справедливость.
Когда закончилась песня, русалка рассмеялась и спросила:
- Пойдешь ли ты со мной? Там, на дне моря, нет ни предательства, ни злобы, и все мы бессмертны.
- Но какой прок мне в бессмертии, если нет под водой ни вольного ветра, ни лесов, ни птиц?
- На дне морском есть течения, теплые и ледяные, сильные и слабые, и они лучше ветра, потому что не так переменчивы и несут по подводному царству быстрее самых резвых коней. Есть и леса. Это водоросли: красные, зеленые, черные, синие – они тянутся на бесконечные мили, и в них снуют рыбки, которые, может, и не поют, но зато ярче любых птиц. У одних чешуя, словно одеяния китайской принцессы: красные и золотые, а плавники, словно розовые шелковые рукава. Другие как гвардейцы императора: в изумрудном и серебряном. Тысячи рыб прячутся в густой чаще водорослей: белые и синие, золотые и черные, радужные, как глаза драконов, серые, как церковные служители, у одних чешуя как летний мед, а у других как осенние листья. Видишь, какие чудеса там, на дне моря? Пойдем со мной, и я покажу тебе все их!
Но снова отвечал Тамулин «нет» Тогда оставила ундина ему жемчуг и уплыла в море.
… едва дождалась Шиала, когда причалит лодка к берегу и уйдет Тамулин в дом. Выскочила она из-под сети и побежала рассказывать о том, что слышала, деревенскому старосте. Билось ее маленькое сердечко быстро-быстро от страха и ревности.
Староста же, узнав, что каждую ночь уходит Тамулин в море и возвращается с морскими сокровищами, поразился. В нем взыграла алчность. Он пообещал Шиале, что поговорит с Тамулином, а сам, в ту же ночь, спрятался под сетью. Все случилось в точности, как рассказывала Шиала: вышел юноша в море, позвал русалку и спел ей, а та на прощание оставила ему алмаз величиной с голубиное яйцо.
Когда причалила лодка к берегу, выскочил из-под сети староста. Повелел он схватить рыбака и бросить его в подвал. Позже он пришел к Тамулину и потребовал отдать все сокровища, которые приносила русалка. Безропотно расстался юноша со всеми богатствами – они не были ему нужны. Но жадность людская не имеет границ. Потребовал староста, чтобы Тамулин выходил в море и брал у русалки золото и камни, больше и больше. Рыбак отказался от этого наотрез, и тогда староста пригрозил сбросить его со скалы.
Однако ничто не могло заставить Тамулина поменять свое решение, и староста, обезумевший от злобы и жадности, приказал привести юношу на скалу за час до рассвета.
-Будешь ли ты петь, глупец? Потребуешь ли у своей утопленницы золото и самоцветы?
Тамулин молчал.
Когда до рассвета оставалось лишь несколько минут, и побледнели звезды на небосводе, запел староста:
- Дева морская из черных глубин,
Приди сюда, приплыви сюда!
Послушай, как споет Тамулин,
Перед тем, как уйти навсегда!
Вынырнула русалка из воды. Когда увидела она, как сбрасывают любимого в море, закричала страшно, и еще мучительнее стал ее крик, когда первые лучи солнца коснулись ее лилейной нежной кожи.
Разбился рыбак о волны, а дева морская обратилась пеной.
Сокровища, отнятые у Тамулина, в тот же миг рассыпались в прах, староста умер вскоре от лихорадки, стершей с лица земли маленькую серую деревню на самом краю света. Так отомстила поруганная любовь за предательство, но люди забыли об этом. И только волны поют тамулиновы песни, да ветер рассказывает чайкам о том, что давным-давно, когда жили еще в великой Китайской Империи драконы…

@темы: Сказочник, K.A., Шахерезада